• rechica1.jpg
  • rechica2.jpg
  • rechica3.jpg
  • rechica5.JPG
  • rechica6.jpg
  • rechica7.jpg
  • rechica8.jpg
  • rechica9.jpg
  • rechica10.jpg
  • rechica11.jpg
  • rechica12.jpg
  • rechica13.jpg
  • rechica14.jpg
  • rechica15.jpg
  • rechica16.jpg
  • rechica17.jpg
  • rechica18.JPG
  • rechica19.JPG
   

elektronnyi katalog

   

Baner 2021 god

   
   
   

COVIDe-19

   

КНИГОМИР  

  • 61749139_amerikanskie-bogi-ast.jpg
  • boris shapiro.jpg
  • chasodei.jpg
  • diana lilit.jpg
  • domarenok.jpg
  • on ona i pushistiy.jpg
  • rubina dina.jpg
  • tamonnikov a.jpg
  • vishnevskiy.jpg
   

  Ubilyri

   

Авторизация  

   
 
БОРИС ВЛАДИМИРОВИЧ ПАВЛЕНОК

(12.11.1923 - 17.05.2012)
 
 
pavlenok
      Павленок Борис Владимирович родился в д. Ямполь Речицкого района в семье рабочего-железнодорожника. Потом семья переехала в Россию, а в 1937 году вернулась в Гомель, где Борис Владимирович окончил среднюю школу в 1941 году. Он добровольцем ушел на фронт, участвовал в боях, был тяжело ранен и демо­билизован из рядов действующей армии (ордена Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, медали свидетельствуют о ратной доблести юноши-воина).
После освобождения Гомеля вернулся с семьей в город юности, работал на Белорусской железной дороге, вторым секретарем Гомельского горкома ВЛКСМ. Занимался журналистикой, работал в газете «Сталинская молодежь», «Знамя юности», «Калгасная праўда», редактировал газету «Советская Белоруссия». Работал председателем Госкомитета Совета Министров БССР по кинематографии, начальником Главного управления художественной ки­нематографии Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР, заместителем председателя Госкино СССР, главным редактором альманаха «Киносценарий».
Пишет по-русски и по-белорусски. Печатается с 1955 года. Издал книги «Абавязкі 1 правы камуніста», «Мае людз1», «Самый необходимый человек», «Вернись к юности», роман «Друзей не выбирают». Последний роман экранизирован белорусским телевидением. По его сценариям поставлены фильмы «Черная береза» и «Было у бацькі тры сыны».
     «Юноши сурового времени» — так назвал свое предисловие к повести Бориса Павленка «Вернись к юности» прославленный, особенно в те времена, Константин Симонов. Автор всемирно известной эпопеи «Живые и мертвые» нашел время и благословил в жизнь произведение умудренного уже жизненным опытом нашего земляка, который в 50-летнем возрасте рассказывает о своей юности. Что ж привлекло известного мастера слова в этом обращении еще одного представителя поколения, огнем опаленного?
     К. Симонов утверждал, что люди, прошедшие войну, будут оглядываться на нее и через двадцать, и через тридцать лет, и, наверное, через сорок: «Происходит это потому, что война прошлась по их юности и принесла первый душевный опыт такого значения и такой силы, что память о нем пожизненная, как шрамы от тяжелых ранений».  
    Память человеческая — явление своеобразное. Но она необходима не только для того, чтобы смотреть в прошлое, без нее нельзя рассмотреть настоящее и будущее, а если бы не было Великой войны, то мир жил бы совсем по-другому.
    В целом К. Симонов высоко оценил книгу обыкновенного, на первый взгляд, белорусского хлопца, ушедшего со школьной скамьи на фронт: «Мне кажется, что в этой книге много правды — в изображении войны и в мыслях о ней, тогдашних и нынешних. Иногда в книге встречаются размышления о том или другом, не совпадающие с моими собственными размышлениями на туже тему, иногда мне казалось, что я объяснил бы то же самое по-другому, но при этом у меня всегда сохранялось чувство доверия к автору, к его честному стремлению не подменять чувств того далекого времени сегодняшними, и наоборот».
    Трудно определить жанровое своеобразие этого произведения, которое автор назвал повестью. Поэтика ее своеобразна, нетрадиционна. Вначале писатель излагает «Пролог», в котором хочет объяснить читателю, почему он вдруг, через столько лет, возвращается к огненному юношеству. Должно же случится что-то необыкновенное? Таким толчком стала смерть отца. Лирический герой повести, размышляя о сущности жизни человеческой, о памяти людской, пробует докопаться до истины — что остается после жизни на этой земле. Вспоминая слова, что мужчина становится мужчиной только тогда, когда похоронит отца, он, после трагедии, перебирает основные вехи жизни самого дорого человека и невольно вспоминает все пережитое им. Автор понял, что надо сохранить память о поколении, которое не имело молодости, ибо война сделала так, что юность, зеленая мальчишеская юность, сразу перешла в зрелость. Тем более, что в душе сохранилось трепетное восприятие жизни, когда еще волнуют и слезы ребенка, и первая травинка-красотинка в весеннем лесу, и веселый людской поток на улице.
    Поэтому и получилась книга, в которой соединились и автобиография, и дневник, и мемуары, а по существу — произведение искусства, художественная исповедь поколения.
Поколение двадцатых годов в изображении Б. Павленка чрезвычайно близко поколению героев ранних произведений его земляка, народного писателя Беларуси Ивана Науменко. Они, романтики в душе и действиях, воспитанные на книгах и фильмах о Чапаеве, челюскинцах, верили в идеалы и свою великую страну, точно знали адрес врага, ненавидели Гитлера, были рядом с испанцами, а войну представляли так: «Война так война. Мы отлично знали, как это делается. По книгам, фильмам, рассказам бывалых военных. Правда, над бывалыми мы слегка подтрунивали. Тоже мне — сабельные рейды, конные атаки, тачанки... Но это ничего не значило. Они были для нас людьми, пришедшими из легенды. Вообще трид­цатые годы были годами какой-то особой, неисчерпаемой любви к Красной Армии. Мы до мельчайших подробностей знали боевую историю Первой Кон­ной, подвиги Ворошилова, Буденного, Блюхера, Чапаева, Котовского, Щорса, партизан Сибири, латышских стрелков. Проводы на службу в Красную Армию становились праздником. Маневры превращались во всенародные торжества. Чкалов, Байдуков, Беляков, Леваневский, Серов — эти имена не сходили с уст. Девчонки бредили летчиками и танкистами. Военные песни были самыми лю­бимыми. Мы не пропускали ни одного фильма о войне, читали в газетах все, что писалось об армии, самозабвенно изучали военное дело в кружках «Во­рошиловский стрелок», противовоздушной и противохимической обороны, юного моряка и т. д. Словом, каждый из нас к войне был готов и знал о ней все.
    Только не знал, какая она на самом деле, война. Не знал, что такое быть убитым или тяжело раненым не на учениях, а на самом деле. Наверное, потому, что этого не передашь ни в каком фильме, это надо увидеть, пережить самому».
    Лирический герой Б. Павленка сродни герою И. Науменки. Он — творчески одаренный, может увидеть красоту окружающего мира, умеет ценить прекрасное, склонен к рефлексиям. Поэтому начало войны они воспринимают исключительно трагически, ведь ее ход никак не вяжется с теоретическими раскладками. Борис Павленок очень мастерски передал состояние растерян­ности, которое охватило его поколение, вынужденное оставить родной дом, улицу, город. Его а1tег еgо опять проходит по родной Беларуси, России, встре­чается с самыми разными людьми, попадает в самые различные ситуации. Его излюбленный прием — прием контраста. Вот его любимый Гомель, который он должен покинуть: «Город тоже стал строгим и незнакомым. Некогда светлый и полный жизни, он в эти дни будто вымер. Испятнанные маскировкой белые стены домов, пустые глазницы окон — стекла повылетали от частых бомбежек... Почти на каждой улице растребушенные громады домов. Кое-где вместо зданий груды развалин. В воздухе неистребимый запах гари. Залинейный район, куда я направлялся, сохранился лучше. Деревянные дома оказались более стойкими. И даже странно было слышать веселый гомон листвы в яблоневых садах, вдыхать пряный запах маттиолы и табака — любимых цветов залинеиских цветоводов».
И яркой звездой из детских снов родная речицкая деревня: «Под окном колодец, рядом с ним молодая березка. В дом подниматься надо по высокому крыльцу, огражденному перильцами резной работы. Двор ровный, незахламленный, окруженный высокими постройками под высокими, тщательно подстриженными соломенными стрехами. Когда я открывал воротца, ведущие в яблоневый сад, они как бы ворчали добродушным баском.
    ...А в деревне, просыпаясь, я любил лежать, ощущая под собой упругость свежего сена, набитого в холщовый матрац, прохладное прикосновение льняных простынь, шершавую ласку домотканой постилки, которой мать меня укрывала. Я поворачивался лицом к окну, сено шуршало, потрескивало, и я вдыхал его тонкий сладкий аромат. А за окном светило солнце, голубело небо, ветер потихоньку перебирал березовые листочки. Над головой слышался клекот аистов — их гнездо тут же, над фронтоном, на коньке крыши.  
     Я знал, что сейчас поднимусь, выскочу в сени, ополоснусь холодной водой, которую буду черпать из деревянного цебра тяжелой медной кружкой. Матери нет. Она вместе с сестрой и соседскими бабами ушла в поле. Я найду ощупью в полутемных сенцах крынку-гладышку, налью оттуда в глиняную миску молока и накрошу черного хлеба, который мать испекла только вчера, — он и мягкий и сочный, если разломать глянцевитую темно-коричневую корку. Выхлебав миску этого крошева, я, может быть, еще напьюсь молока прямо из крынки, через край, потом уберу со стола и пойду на улицу.
    Там меня ждет сад с зелеными еще яблоками, грушами, вишнями, сливами, но это не значит, что их нельзя есть, хотя двоюродный дед, которого за белую бороду все зовут Саваофом, говорит, что до спаса садовину есть грешно. Меня ждет лес, полный радостей, и поля с рожью в рост человека, и копанка на краю деревни, где орут лягушки, и стадо на выгоне, которое можно пасти до заката вместе с пастухами, и старый ветряк, лари которого пахнут мукой... Многое ждало меня в моей деревне».
    Красоту, силу и величие первой, еще не осмысленной любви, подчеркивают первые встречи героя со смертью. Это и неизвестные люди, попутчики в поезде беженцев, и смерть друга детства, от которого остались только записи: «Павел Беляев. Погиб в борьбе с фашистскими врагами 25 августа 1941 года. Родился в Гомеле 15 октября 1923 года». Это и прощание с первой любовью Тамарой, которая своим великим женским чутьем интуитивно осознала, что они никогда уже не встретятся, а потому голосит и рыдает по-бабьи; и встреча мимолетная с молоденькой (19-летней) девушкой-матерью Валентиной, которая после кратковременных краденых ласк гибнет, а он спасает ее маленького сынишку.
    Необходимо отметить умелое использование детали в прозе Б. Павленка. Это звон падающего инея; зелень мартовского луча; плачущий отец (человек железной выдержки); задача для усталого солдата — сколько весит кружка, ибо она воспринимается гирей на теле; описание дикого ржания коня; жеребенка, которого пристрелили, чтобы он не мучился. Над всем парит и царствует смертная сила войны. Однако и она бессильна перед волей человека, величием его духа. Об этом свидетельствуют многие сцены повести, в том числе встречи сына с матерью.
    Характерно, что всегда, чувствуя себя сыном великой страны, лирический герой Б. Павленка ощущает себя белорусом и все окружаюшие ценят высоко это его сокровенное чувство.
Библиография жизни и творчества писателя:



Павленок, Б.В. Вернись к юности : повесть / Б.В. Павленок. – М. : Молодая гвардия, 1977. – 352 с.

 

Павленок, Б.В. Друзей не выбирают : роман / Б.В. Павленок. – М. : Молодая гвардия, 1982. – 351 с.


Борис Павленок // Речица. Литературно-духовное наследие региона : В 2 т. Т.1. Речицкая лирическая / И.Ф.Штейнер, С.И. Ханеня. – Гомель : Сож, 2007. – С. 15-19.


Паўлёнак Барыс Уладзіміравіч // Энцыклапедыя літаратуры і мастацтва Беларусі : У 5 т. Т.4. – Мн.: БелСЭ, 1986. – С. 222.


   

govpres 123 Национальная библиотека Беларуси Виртуальный читальный залPravo by logoДетский правовой сайт

   
© Государственное учреждение культуры "Речицкая районная сеть библиотек" 1919-2019